Friday, August 10, 2007

«Биография» / Życiorys / Curriculum Vitae (1975)

Думаю, что уже в 70-е годы немало людей в партии понимало, что она идет в ложном направлении, что ее необходимо реформировать, приводить ее деятельность в соответствие с реальными человеческими нуждами. Существует такая точка зрения: коммунисты – плохие, а все остальные, то есть мы, замечательные. Но ведь это не так. Коммунисты, как и все люди, делятся на более умных и более глупых. Партийные реформаторы середины 70-х согласились и даже выразили особое желание, чтобы такой фильм, как «Биография», появился. Они считали, что с его помощью, возможно, удастся хоть как-то расшевелить инертную партийную массу, показать, что не все действия партии разумны, что она нуждается в демократизации.

Если явление не описано, не важно каким образом – с помощью кино, социологии, литературы, пусть даже устно, - осмыслить свое к нему отношение невозможно. Поэтому, чтобы бороться с аномалиями, следует сначала их описать. Чтобы реформировать партию, нужно сказать: «Это необходимо, поскольку плохо то-то и то-то». Но как это доказать? Только через описания. Самые разнообразные. Это могут быть и партийные отчеты, и протоколы собраний, и дискуссии в прессе. Главное – чтобы факт был констатирован, другими словами – описан. Как раз эту задачу и выполняла «Биография». Идея принадлежала мне – фильм не был заказным. Речь шла о том, что деятельность партии плохо соответствует реальным потребностям и возможностям людей.

Этот фильм показывали на партсобраниях, так что я тоже побывал на нескольких. Было сделано около семидесяти копий фильма, что не так мало. Но я не знаю, сколько специальных сеансов было организовано для членов партии или для партийной номенклатуры.

Интереснее всего было бы снять документальный фильм о заседании Политбюро, где на самом деле решались судьбы страны. Но мне это не удалось. Поэтому я снял фильм о Комиссии партийного контроля. В те времена это была мощная организация, исключавшая, принимавшая, устранявшая – и нередко уничтожавшая – людей.

К таким вещам можно относиться по-разному. Можно сказать: «Ненавижу их и буду бороться до конца». Моя позиция иная: нужно пытаться понять человека, даже если он поступает плохо. Каким бы он ни был, необходимо разобраться, почему он такой. Мне кажется, что этот подход имеет такое же право на существование, как и борьба.

Я всегда стремился понять другого человека. Конечно, члены комиссии партийного контроля не вызывают у меня симпатии, и, вероятно, в фильме это ощущается. Но, несмотря ни на что, я пытаюсь понять их логику. К людям, руководствующимся внутренними убеждениями, а не соображениями карьеры, я в любом случае испытываю своего рода уважение. Конечно, не стоит преувеличивать. Человека, считающего, что лучший способ избавиться от противника – выколоть ему глаза или перерезать горло, я не буду ни уважать, ни даже пытаться понять. Я достаточно точно чувствую, где проходит граница. Разумеется, гораздо проще было бы показать тупого бюрократа, чем человека, который по-своему прав. Но я выбрал второй подход – для меня как для кинорежиссера это единственно возможный путь.

Я вовсе не стремился кого-то оправдать. Я всегда держался своей точки зрения, - иначе зритель немедленно почувствовал бы фальшь, - но это вовсе не исключало попытки понять противоположную сторону.

«Биография» - классический случай синтеза вымысла и документа. Тогда меня это очень интересовало. В «Персонале», снятом в том же 1975 году, я тоже объединил несложную фабулу с документальной фиксацией определенного состояния людей – их образа мыслей и поведения. В «Биографии» изображена реальная Комиссия партийного контроля. Я искал наиболее порядочную, наиболее либеральную, наиболее здравомыслящую комиссию в Варшаве. Мне хотелось показать, каким образом она определяет, что человеку можно, а что нельзя. Ведь комиссия была уполномочена рассматривать любые, даже самые нелепые, вопросы – чуть ли ни сколько минут следует варить яйцо всмятку. Комиссии вмешивались в личные, самые интимные сферы жизни. Всё, что в фильме имеет отношение к Комиссии партийного контроля, представляет собой документальную запись реальных человеческих реакций, реального поведения. А то, что касается героя – человека, представшего перед комиссией, - вымысел. Его биография, вобравшая в себя многие другие, придумана мной самим. Герой фильма – бывший инженер, занимавшийся разработкой телефонных линий. У его прототипа были похожие проблемы с партией – исключение, выговоры, травля. Звали моего героя Антоний Граляк.

Позже я часто использовал это имя – например, героя «Покоя» звали так же. Хотя имя Антек не очень распространено в Польше, оно до сих пор встречается в моих фильмах. Например, Антеком зовут друга польской Вероники. Не знаю, почему я всё время возвращаюсь к этому имени. Может быть, потому что я очень любил Антека Краузе. (Польский кинорежиссер, сценарист). Потом я назвал героя «Кинолюбителя» в честь Филипа Байона. (Польский кинорежиссер, сценарист, писатель).
И так далее.

На основе фильма я написал пьесу – впрочем, скорее это просто запись заседания Комиссии партийного контроля. Сегодня мне не хочется даже вспоминать, что из этого вышло. Это была не моя инициатива – поставить пьесу меня уговаривал директор театра. Я и поддался на уговоры. Но спектакль оказался неудачным от начала до конца.

У меня были прекрасные условия: «Старый театр» в Кракове, замечательные актеры, которых я сам выбрал, - Юрек Штур, Юрик Треля. Главную роль играл Треля – герой знаменитых спектаклей Вайды и Свинарского. В общем, плохо было только одно – написанная мною пьеса.

Мне дали маленькую сцену. Впрочем, большая мне и не была нужна – такой спектакль можно ставить только в маленьком зале. Там и было мест восемьдесят или сто. К счастью, спектакль шел недолго – месяц-полтора. После чего его сняли – и правильно сделали.

Этого опыта мне вполне хватило. Я понял, что мой темперамент не для театра. Сидеть два месяца в одном месте и день за днем повторять одно и то же – это не по мне. У меня и так ни на что не хватает терпения, а с возрастом его становится всё меньше. Но для работы в театре его не хватало уже тогда, хотя мне было всего тридцать с небольшим. Вайда всё уговаривал: «Возьми хорошую классическую пьесу – Шекспира или Чехова, - и ты поймешь, что такое театр, как это удивительно – открывать заново то, что было написано давным-давно». Наверное, он прав – но только в отношении самого себя. Ему нравится отыскивать в тексте скрытые возможности. А я больше никогда не работал в театре – и не собираюсь.

Фильмы я снимаю, возможно, из честолюбия. Впрочем, все режиссеры работают так или иначе для себя. Фильм – инструмент куда более примитивный, чем литература, но вполне подходящий, чтобы с его помощью рассказать какую-нибудь историю. У меня часто возникает именно такое желание. Для этого нужна камера. Нужны и деньги, но и эта проблема не настолько серьезна, чтобы мое желание побороть. Я действительно снимаю фильмы потому, что больше ничего не умею. Сегодня я знаю, что сделал неудачный выбор, хотя он и не мог быть иным. Это очень тяжелая профессия. Стрессы, усталость, и за все самоотверженные усилия – слишком мало удовлетворения.