Sunday, August 12, 2007

«Больница» / Szpital / The Hospital (1976)

Работа над фильмом «Больница», в свою очередь, складывалась из сплошных случайностей. Режиссер редко испытывает удовлетворение от своей работы, но на этот раз я по крайней мере дважды был счастлив, что у меня есть камера и я могу снять то, что происходит на моих глазах.

«Больница» подтверждала классический тезис из учебника по документалистике: нужно стараться хорошо освоить тематику и узнать людей, чтобы снять потом самое важное.

Мы не собирались снимать фильм именно о врачах. Мы хотели рассказать о том, что при всем беспорядке и грязи вокруг, при всем осознании бессилия что-либо изменить, есть люди добросовестно делающие свое дело. Я долго выбирал героев фильма среди людей разных профессий. Прекрасная волейбольная команда, получившая на Олимпиаде в Монреале золотую медаль? Спасатели в шахтах, с немыслимыми усилиями, после многодневных поисков вытаскивающие едва живого человека из-под земли?

В конце концов мне пришло в голову, что речь должна идти о врачах. Мы стали искать и нашли эту больницу. Атмосфера там и в самом деле была на редкость доброжелательная и очень человечная. Подготовка к фильму продолжалась почти год. Это не значит, что каждый день я трудился по восемь часов, но время от времени мы в эту больницу ездили.

Как снять то, что там делается? Прежде всего я решил не показывать на экране пациентов. Потом у меня возникла идея, как организовать материал во времени, - нужно снимать ровно в полдень, а потом на экране сделать надпись «12 часов дня». Но потом я понял, что это глупо и как-то топорно – зачем лишать зрителя возможности увидеть то интересное, что происходит в пять минут первого, и подсовывать ему какую-то ерунду, происходящую в 12-00? Теоретически идея красивая, но на практике это становится идиотизмом, полным абсурдом.

В те времена от нас требовали – и правильно, впрочем, делали – заранее представить сценарий. Никогда не известно, каким получится фильм, но благодаря тому, что нас заставляли писать сценарий, идею приходилось как-то организовывать. Я расспрашивал врачей о запомнившихся им драматических моментах их работы, о том, как они «собирают» пациентов «по частям». Каких-то деталей я прежде не знал. Например, в костной хирургии используется молоток. Конечно, в нормальных условиях это должен быть хирургический молоток. Но в 1954 году они пользовались обыкновенным, каким забивают гвозди, и во время серьезной операции этот молоток треснул. Я тут же вписал в сценарий: идет операция и ломается молоток.

Не помню, которую уже ночь мы там сидели. Раз в неделю у бригады было круглосуточное дежурство: врачи работали без перерыва 24 плюс 7 – всего 31 час. Месяца два или три мы приходили раз в неделю на эти сутки. Когда сил не хватало, мы сбегали пораньше. Мы едва держались на ногах.

Камера была большая и тяжелая. Чтобы перенести ее с места на место, нужны были два-три человека. Мы снимали в нескольких местах – в приемном покое, коридорах, палате, двух операционных и маленькой послеоперационной. В фильме видно, что врачи ходят из корпуса в корпус. Но мы не могли перетаскивать камеру за ними по три раза за ночь. Нужно было установить ее, например, в операционной на всю ночь, а под утро перенести в комнату врачей, где они час-полтора спали и приводили себя в порядок.

Случилось так, что на «скорой» привезли родную тётку директора фильма. Получилось забавно – не то, что она сломала бедро, конечно, а само совпадение. Её положили – тоже случайно – в «нашу» операционную. По ходу операции в области колена нужно было вбить стержень. Всё это продолжалось около трех часов, и мы время от времени включали камеру. И вдруг... В операционной как раз был такой молоток, о каком мне рассказывали. Мы, конечно, его снимаем. И только настоящим везением, подкрепленным интуицией, можно объяснить, что в нужном месте оказалась заряженная камера и необходимое освещение, а оператор начинает съемку за 20-30 секунд до того, как происходит самое главное. Представьте себе – молоток треснул – и как раз во время съемки! То есть возникла ситуация из сценария, которой вообще-то не должно было быть. В последний раз такой молоток треснул в 1954 году. А в сценарии я описал это только потому, что мне про такой случай рассказали. Все решили, что это какой-то трюк. Ничего подобного! Просто молоток взял и треснул. Это и есть везение документалиста. Мгновение, когда ты чувствуешь, что снял что-то действительно важное.

Мы стремились показать и кошмарные условия в больнице – всё рассыпается, ваты нет, электричество отключают, проводка плохая, лифт не работает. Такой была жизнь.

Врачи оказались настолько открыты и мы так подружились, что они практически не замечали нашего присутствия. Чтобы создать такие условия, документальный фильм нужно снимать долго. Сегодняшние телерепортеры об этом как будто и не подозревают – подсовывают под нос микрофон и просят ответить на вопрос. Кто-то отвечает умнее, кто-то глупее, но разве это правда о человеке?
[…]