Sunday, August 26, 2007

«Двойная жизнь Вероники» (1991) /La Double vie de Véronique /Podwójne życie Weroniki (часть 1)

(кадр из док. фильма "Кесьлевский - Диалог" (1991)

Иногда название фильма я придумываю заранее, и впоследствии оно не меняется. Так было, например, с «Покоем», «Случаем» или «Кинолюбителем».

С самого начала работы над сценарием «Вероники» мы обдумывали название. В Польше, где реклама фильма особой роли не играла, всё обычно было проще – этим можно заняться и после монтажа фильма, ведь придумать название для готового фильма легче. На Западе же название должно появиться как можно раньше, поэтому продюсер был недоволен моей нерешительностью. Сценарий назывался «Хористка» - безусловно, не лучший вариант, хотя героиня действительно хористка. Оказалось, однако, что во Франции это название вызывает ненужные ассоциации – увидев заглавие, кто-то заметил: «Господи, опять какой-то католический польский фильм!». Это означало – никто на него не пойдет.

Имя героини – Véronique, - казалось бы, для названия вполне подходило. Но «nique» - окончание этого имени – во французском языке не слишком изящно обозначает то, чем порой занимаются мужчина и женщина. Пришлось от него отказаться. Продюсер, поклонник джаза, искал среди названий джазовых мелодий, но все эти «Бесконечные девушки», «Одиночество вдвоем» казались мне слишком претенциозными. В блокноте у меня было записано около пятидесяти названий, ни одно из которых мне не нравилось. А продюсер подгонял. Мы уже почти решились на «Дублершу», но кто-то вспомнил, что это слово означает еще и второй слой одежды – когда мужчина надевает под брюки кальсоны. Конечно, «Дублерша» тут же отпала. Поисками названия были заняты все поголовно, даже мои жена и дочка. Ассистенты листали сонеты Шекспира. Я ловил себя на том, что выискиваю что-нибудь подходящее на рекламных плакатах и в газетных объявлениях. Я даже объявил среди коллег конкурс, пообещав приличную денежную премию. В итоге мы остановились на названии «Двойная жизнь Вероники». Это вполне коммерческое название – оно привлекает зрителя и довольно точно передает содержание фильма. Неплохо звучит по-польски, по-французски и по-английски. У него есть только один недостаток – ни я, ни продюсер в нем до конца не уверены.

Это фильм о восприимчивости, интуиции, иррациональных связях между людьми. Если сказать в названии слишком много – исчезнет тайна, если сказать слишком мало – никто не поймет. В поисках пропорции между очевидностью и тайной мы перебрали множество вариантов.

«Вероника» - классический фильм о женщине: женщины отличаются большей восприимчивостью и интуицией, а кроме того, придают им большее значение. Снять такой фильм о мужчине невозможно. Хотя я обычно не разделяю людей подобным образом – на женщин и мужчин. Когда-то в Польше меня очень критиковали за то, что я упрощаю характеры героинь, не понимаю сути женственности. Действительно, в моих первых фильмах женщины не были главными героями. В «Персонале» их не было вовсе. В «Покое», «Кинолюбителе», «Шраме» - тоже, а если и были – то плохие. В «Случае» женщинам достались лишь роли спутниц жизни главного героя. Возможно, поэтому я и решил сделать фильм о женщине – и глазами женщины, то есть с ее точки зрения, с учетом ее восприимчивости. Первым таким фильмом стал «Без конца». А весь «Декалог» можно разбить на фильмы о мужчинах (и мальчиках) – и фильмы о женщинах (и девочках). В триптихе «Три цвета» первый фильм будет о женщине, второй о мужчине, а третий - о мужчине и женщине.

У меня не было актрисы для «Двойной жизни Вероники». Это был мой первый западный фильм, так что я еще не разбирался в их системе подбора актеров. Но я примерно представлял, кто может сыграть героиню. Я хотел дать эту роль одной американке, которая и сегодня мне безумно нравится, - Энди Макдауэлл. Мы встретились. Она была не против. В сущности, всё было решено, но мой продюсер, никогда раньше не имевший дело с американскими контрактами, подумал, что раз контракт готов, подписать его можно и потом. А надо было немедленно – в тот же день. Ему казалось, что, поскольку все мы занимаемся одним делом, устной договоренности будет достаточно. А Энди как раз в это время предложили другую роль. Она тут же дала согласие, потому что фильм был американский. Она ведь американка – это ее мир, ее деньги, ее жизнь. В общем, мне понятно, почему она согласилась. Продюсер ломал руки и плакал – он по происхождению итальянец, поэтому способен на такие бурные эмоции. А я, в общем, был даже доволен, что так вышло, потому что уже понял – приглашать американку на роль француженки нельзя. Французы пришли бы в ярость – и были бы правы. Они бы сказали: «У нас что, своих актрис нет? Почему француженку должна играть американка? Мы что – живем в пустыне?» У них, как и у англичан, очень развито национальное самосознание. В этом смысле они ничем друг от друга не отличаются: каждая нация считает другую бандой идиотов – французы англичан; англичане французов. Я стал искать актрису обычным путем – пробы и так далее.

В конце концов я принял решение: Ирен Жакоб. Ей было 24 года, а выглядела она еще моложе. Невысокая, худенькая. Родилась и выросла в Швейцарии. Я люблю Швейцарию, и это казалось мне добрым предзнаменованием. Я посоветовался со специалистами насчет ее французского. «Если она играет девушку из провинции, – то пожалуйста», - сказали мне. Прежде она играла в дешевеньких короткометражных фильмах. И еще у нее была маленькая роль в чудесном фильме Луи Малля, который нравится мне до сих пор, «До свиданья, мальчики». Вспомнив о ней, я и пригласил Ирен на пробы.

Когда мы начали снимать «Веронику», Энди Макдауэлл было 30 лет, а Ирен Жакоб – всего 24. Я боялся, что она слишком молода, но потом оказалось, что нет. Мне казалось, что героиней должна быть молодая женщина, а Иренка, в сущности, была еще девочкой. Только когда всё стало складываться в единое целое, я понял, что это фильм о девушке, а не о молодой женщине.

Главная мужская роль в «Двойной жизни Вероники» предназначалась итальянскому режиссеру Нанни Моретти. Я очень люблю и его фильмы, и его самого. Это и настоящий мужчина, и очень тонкий человек. Он не актер и играет главные роли только в собственных фильмах. Но тут – о, чудо! – он охотно согласился. Я встретился с ним задолго до съемок. Мне кажется, встреча была удачной. Мы договорились и о сроках, и о фасоне пиджака, который он будет носить в фильме (пиджак, кстати, был его собственный). Впрочем, мы говорили и о более важных вещах. Но вскоре из Парижа пришли плохие новости: Нанни играть не может, он болен. Его заменил Филипп Вольтер – французский актер, понравившийся мне в «Учителе музыки». Он очень хорошо держался, зная, что я бы предпочел Моретти.


(Кесьлёвский на съемках фильма "Двойная жизнь Вероники"; кадр из док. фильма "Кесьлевский - Диалог" (1991)

Затем были переговоры с кандидатами на второстепенные роли. Прежде всего я хотел с ними познакомиться – я ведь не знал западного рынка. Мы разговаривали о жизни, иногда читали фрагменты сценария. Меня усадили в офисе. Я неловко чувствовал себя за письменным столом, но где же еще мне было сидеть? В кафе работать нельзя – слишком шумно. Я попытался избавиться от стола, но куда положить записи, сценарий? Так что я остался на этом дурацком месте, а актерам, наверное, казалось, что они пришли на экзамен, поэтому каждый раз приходилось сначала ломать этот барьер. Я добивался своего рода равенства. Если спрашивал, что им снилось в ту ночь, то сам тоже рассказывал свой сон. Мне хотелось узнать их по-настоящему, а не только увидеть, как они выглядят и насколько владеют техникой. Поэтому в разговорах нередко возникали неожиданные и очень интересные темы.

Например, 30-летняя актриса рассказала, что когда она расстроена, она выходит на улицу, к людям. Во Франции я слышал такое уже не раз, и это всегда казалось мне литературным вымыслом, так что я стал расспрашивать подробно. Зачем она это делает? Что может произойти на улице с грустной девушкой? Попросил привести пример. Актриса вспомнила историю 6-летней давности, когда переживала нервный срыв. На улице она вдруг увидела знаменитого французского мима – Марселя Марсо. Это был уже старый человек. Она прошла мимо, обернулась, чтобы взглянуть на него еще раз. Он тоже обернулся и улыбнулся ей. Постоял несколько секунд, улыбаясь, и пошел дальше. «В сущности, он тогда меня спас,» - сказала эта актриса. В этом месте идея литературного вымысла была похоронена: она сказала это абсолютно серьезно, и я ей поверил. Мы на мгновение задумались: а не жил ли на самом деле Марсель Марсо только ради того, чтобы 6 лет назад спасти эту молодую французскую актрису? Может быть, всё, что он сделал – все его спектакли и все те переживания, которые он подарил людям – не имеет в сравнении с этим фактом никакого значении?
- А он знает, какую роль сыграл в вашей жизни? – спросил я.
- Нет, - ответила актриса. – Больше я никогда его не встречала.

(на фото - Филипп Вольтер и Ирен Жакоб)

Я искал актера немного моложе тридцати лет. Он появился – красивый, очень высокий, больше 190 см. Я объяснил, что мне нужен учитель. Он кивнул – почему бы и нет? Мы прочитали кусочек текста, всё было в порядке. Он поинтересовался, не учитель ли это физкультуры. Я сказал, что да. Он снова кивнул. Я добавил, что дело происходит в провинциальном городке, а снимать будем в Клемон-Ферране. На этот раз он улыбнулся; я спросил, что его рассмешило. «А я три годы был учителем физкультуры в школе в Клемон-Ферране,» - объяснил он. После этого я встретил прекрасного старого актера. Я знал его по чудесному фильму «Воскресенье за городом» и хотел, чтобы он сыграл учителя музыки. Я спросил, играет ли он на фортепьяно, знает ли ноты. «Да, - ответил он спокойно. – Я по образованию дирижер и десять лет был директором Марсельского оперного театра». Когда происходят такое совпадения, кажется, что фильм обязательно получится. Мне было интересно, как будет на этот раз.

Но вечером я увидел по телевидению моего учителя из Клемон-Феррана, предлагавшего купить новый дезодорант. И с сожалением подумал, что он слишком высок для маленькой Ирен. На эту роль он не годился.

Когда мы подбирали для нашей героини профессию или какое-то страстное увлечение, то вспомнили 9-й фильм «Декалога» и девочку, появляющуюся на экране лишь на какое-то мгновение. Фильм был о другом и больше ей там делать было нечего. Её страстное желание петь мы и передали нашей героине. А возможность заниматься музыкой профессионально мы ограничили болезнью: Вероника не может делать то, что хочет, хотя поет она очень хорошо.

«Двойная жизнь Вероники» - фильм также и о музыке. В сценарии всё было подробно расписано – где будет музыка, какого рода и так далее. Осталось найти композитора, который смог бы перевести на язык музыки то, что было написано языком литературы. Какими словами описать музыку? Прекрасная? Возвышенная? Захватывающая? Таинственная? Написать-то всё это можно – но главное, чтобы композитор нашел необходимые ноты, а музыканты их сыграли. И чтобы результат напоминал ту первоначальную литературную «запись». То есть требовался композитор с инициативой, способный силой своего таланта вдохнуть жизнь в сухую теорию, и Збигнев Прейснер справился с этим великолепно.

Прейснер – композитор необыкновенный. Он начинает работать с самого начала съемок, а не так, как многие другие, лишь иллюстрирующие музыкой готовый фильм. Можно, конечно, просто добавлять музыку в «свободные места». А можно с самого начала думать о ней, то есть предоставить ей драматургическую роль. Музыка доскажет то, что отсутствует в кадре. Крайне увлекательно обнаруживать нечто, отсутствующее в кадре и в музыке по отдельности, но возникающее, когда они соединяются. Это нечто несет в себе определенные смыслы и создает настроение. В американских фильмах, например, музыка сопровождает фильм от начала до конца.

Мне всегда хотелось снять фильм, в котором бы играл симфонический оркестр. Впервые это удалось сделать в «Случае». Я работал с Войцехом Киляром. Мы использовали большей частью готовую музыку. Замечательную музыку для «Ночного сторожа» мы взяли из фильма Занусси «Иллюминация» - я просто проиллюстрировал ею фильм. Начиная со следующего фильма, «Без конца», мы с Прейснером постоянно работаем вместе. Первый их «Трех цветов», «Синий», музыкален даже в большей степени, чем «Вероника».

В «Двойной жизни Вероники» текст песни взят из «Ада» Данте. Это идея композитора. Слова здесь не имеют значения, - наверное, даже итальянцы до конца не понимают язык XIV века. Прейснер, разумеется, знал, о чем пишет, он пользовался переводом. И эти слова, этот текст побудили его написать именно такую музыку. Мы долго думали, как ее исполнить, ведь в музыке Прейснера аранжировка не менее важна, чем мелодия. Кстати, староитальянский звучит в итоге необыкновенно красиво. В одной только Франции продано пятьдесят тысяч компакт-дисков с этой музыкой.

["O voi che siete in piccioletta barca,
desiderosi d'ascoltar, seguiti dietro al mio legno che cantando varca,
Non vi mettete in pelago, ché forse, perdendo me, rimarreste smarriti.
L'acqua ch'io prendo giá mai non si corse;
Minerva spira è conducemi Appollo,
è nove Muse mi dimostran l'Orse."]

Dante, Paradiso, II, 1-9.